Необычный Гайдн. А к вам Спаситель не заглядывал?

…И вдруг, средь обилия музыки, набатно-громко, а то и почти истерически откликающейся на злобы дня, - приглушенный и подрагивающий голос виолончели. Голос истины, замученной и истонченной до едва видимой нити…

20.04.2022. Концертный зал имени Чайковского. Й.Гайдн. «Семь последних слов Спасителя на Кресте» в семи сонатах, со вступлением и эпилогом. Версия для виолончели и струнных В.Тонхи.

Ансамбль Questa Musica. Дирижер Филипп Чижевский. Солист Борис Андрианов, виолончель.

Кричащее, пожалуй, уже неактуально. Мир давно оглох и не слышит. Актуально тихое. Для тех, кто еще способен обновить настройки и прислушаться.

Версия сокровенного сочинения Гайдна с виолончелью, солирующей в оцеплении струнных родственников, переводит «Семь слов Спасителя» из жанра музыкально-библейского в жанр личного переживания…

Трагедия просветленного разума, олицетворяемого виолончелью, здесь разворачивается в ближнем круге. Только круг этот пленен инерцией бытового и понятийного.

Проверено: Борис Андрианов способен на экспрессию любого градуса – разрывающего душу, кажется порой, уже за гранью исполнительского искусства. Но здесь вся его солирующая партия – на тоненького. На хрупком балансе.

Ансамблевый унисон к одинокому голосу виолончели почти непробиваемо глух.

Андрианов ни разу не бьется об эту стену кромешного непонимания. Он ее прощупывает. Сразу же, во вступлении, соприкоснувшись с рублеными оркестровыми фразами, исходящими в жестко-ритмичной обусловленности, его виолончель, вздрогнув, переходит на звук едва слышный. И оттуда словно пробует пробраться на клеточный уровень оппонирующего рубилова и стрекота.

И да, виолончель – голос Спасителя – достигает проникновения! Обнаруживает ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ в тех, кто не ведает, что творит.
Звучание виолончели приобретает это знание, а с ним и гибкость. Но с этого момента разворачивается главная трагически-страшная тема: как пройти сквозь стену НАНОСНОГО-ОКАМЕНЕВШЕГО, наросшую на ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ.

Звук виолончели ниспадает. Обретенное понимание не есть решение.

В следующей сонате Спасителя обнадеживает разбойник, поверивший Ему. Соло Андрианова теперь располагается между землей и небом, задаваясь все тем же мучительным вопросом: Как стряхнуть с массы людской накипь мрака? Но устремившийся ввысь виолончельный голос накладывается на грубовато-житейское звучание оркестра, и голос ее не то что срывается, но подсаживается…

Спаситель ищет опору в Матери, контрасты смягчаются, музыка третьей сонаты пропитывается этой обретенной чуткостью, гармонией родного.

Вроде бы уже готовы всплакнуть и все понять скрипки – но прочувствованная виолончельная каденция опять тонет в житейском море. «Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» И снова, как во вступлении, дрогнет голос Спасителя, и проникнет в него неуверенность и сомнение в замысле Бога-Отца…

В сонате «Жажду» музыка, доселе аскетичная, приобретает новый звуковой и смысловой объем. Ансамбль, словно опомнившись, исполняет нежное пиццикато: живая ж душа, как-никак, изнемогает от жажды… Вот это, да, на его, ближнего круга, понятийном уровне. И даже милосердия он, ближний круг, не лишен – когда встречается с полной беспомощностью, безопасной для него. Но тем не менее вся эта соната - на резком контрасте между сочувствием и втаптыванием в ничто самозванца, возомнившего себя Спасителем…

А дальше Андрианов чарующей мелодикой воссоздаст освобождение Спасителя от мук и тягот земных. А оркестр зайдется вдруг в громком и шустром звуковом приступе. Быть может, предвосхищая: вот-де сколько шума ждет всех впереди вокруг этой разворачивающейся здесь тягостной и томительной истории…

И в заключительной сонате голос Спасителя будет словно балансировать на узкой звуковой полоске, превращаясь в прозрачную ленту… А ансамбль сделает вид: мы хоть народ и грубоватый, а все поняли и приняли. Услыхали-таки глас с небес…И выдаст дружное пиццикато в финале седьмой сонаты: не, ну правда, что-то эдакое во всей этой истории было, вот слышите - зацепило…

Да только вот пробьет в эпилоге «честнУю компанию», по Гайдну, жутким землетрясением. А по Чижевскому, - услышалось так, что «группа сопровождения Спасителя» зашлась во внутренних своих судорогах и конвульсиях, достигнув тупика или, если угодно, пустого дна…

Вот так.

Развернув в начале апреля масштабное звуковое полотно генделевского «Мессии», теперь Филипп Чижевский дал крупный план, приблизив, предельно камерной конкретикой, историю Спасителя к каждому. Для кого она еще актуальна. Большего и пожелать нельзя.