Са труспу!

24 февраля — день независимости Эстонии

Скоро мне идти к врачу с ногами. Раз в год проверка непременно! Такая зараза: на ногах ни одной венки, а внутри – труха. Одна только видимость. Атеросклероз обеих ног. Одна операция уже была лет семь назад. Парень мне попался замечательный! Эстонец. Огромный такой, как медведь. У него в ладошке вся моя стопа помещается. Сказал:
– Уротофать ноки не путем! – В смысле: «Уродовать ноги не будем!»

Надо сказать, что у эстонцев очень своеобразные отношения с русским алфавитом. Особенно со звенящими согласными. Звуки «з», «ж» – это «с» и «ш». А со звуком «с» происходят иногда метаморфозы. Он вдруг превращается в «з». И так далее, а ещё иногда предлоги куда-то теряются. Очень загадочный народ эти эстонцы, но зато – с юмором. Вот уж этого у них не отнять. Но, несмотря на шипящие и звенящие, операцию сделали. Запустили зонд в самое начало ноги. Ой! Или конец? Ну, это как посмотреть… Скажем так: от бедра… Ввёл зонд – и там на ощупь. Давление дал такое, что ассистент на всякий случай от него, как от хирурга, отрёкся. Но всё прошло успешно.Натерпелся врач от меня по самую макушку. Прозвище в больнице у меня было: Наоми Кэмпбэлл! Но не подумайте, что за длину ног или стройность стана! Просто нога стала почему-то чёрно-синяя! И сам оперирующий доктор это прозвище мне и дал! Вот такой вот цинизм! Но я тоже уже девушка взрослая, молью траченная, жизнью битая. Я ему так и сказала, резанула прямо:
– Наоми, не Наоми, а если нога синяя останется, я с тебя сдеру бабок
– Наоми ромашкой покажется!
Ну, так день и прошёл после операции, а ночь – это просто мука мученическая! Лежать в общей сложности почти сутки недвижимо с грузом на животе я не могла по роду своего характера. Нет! Если бы что-то болело, и я вся в наркозе там и адской боли, то – пожалуйста! Но у меня ничего не болит, настроение отличное. Проворочалась до рассвета. А только утро намекнулось, я – в душ! Цвет ноги посмотреть, освежиться, бровки, губки к обходу. И вдруг тут крик такой истошный:
– Кте эта Наоми Кэмппэлл? Ф тусэ? (в душе). Ф каком тусэ?
– Дальше шла непереводимая, но всем известная смесь русского и татарского языков с преобладанием татарского. Молодой хирург владел им безупречно! И давай в душ ломиться. Я открыла, не сразу, конечно, и спросила:
– Что вы себе позволяете, молодой человек?
– Я тепя сисяс упиваю! (в смысле, убьёт он меня сей момент).
Потом три часа он же, совершенно разъярённый, читал мне лекцию о вреде курения. Даже покрикивал. А в конце разговора сказал:
– Ну это се противно! Курить! Фу! И вонисся такая!
Я засмущалась, боялась уже дышать просто. Потом, когда он меня выписал, я пошла к нему в кабинет за больничным. Врача на месте не оказалась. Зато наша советская бабка шваркала шваброй по полу в его кабинете. Спросила, чего я здесь трусь и что мне, задрыге, надо. Я сказала, что ищу доктора Такогото. Она прищурилась и спросила:
– Титку, что ли? (Тийт – его имя). Так он в курилке. Он завсегда там с девькями пропадает! Проаперироват – и с девькями туда. И курют, и хохочут, и обжимаются, и выпивают! Господи, прости! А так-то он парень хороший, ничего плохого про его не скажу!..Я это дело усекла и на следующий день припёрла ему виски и блок сигарет. А он:
– Ты ума сошла? Многа наркоса давал? Я се фсяток не беру!
–Тогда мосет сяс, десь и выппем? Са труспу! – подлизалась я.
– Затись! – строго сказал эскулап. Пододвинул мне стул и продул стакан.
Так и трусым уже восьмой год.
Жалко, что только раз в год…И удивительное волшебство получается: вторая, толчковая, которая должна была идти на операцию вслед за первой, до сих пор нетронутая…Что-то там, какой-то процесс отступил.
Всё же, труспа – хорошее дело!

Автор — София Львовна Никитина 

Художник — Франсин Ван Хоув