Как первохристиане в римских катакомбах... Две исповеди в контексте темного времени

О важной роли тромбонов в современной российской действительности

В «Зарядье» слушать непросто. Для меня так имеет ключевое значение – что именно слушать. Ибо музыка революционного толка впитывается здесь на ура. А вот духовные сочинения по дороге к слушателю будто упираются в невидимую стену. Не исключаю, что таким вот избирательным образом воздействует аура этого помпезного, но безжизненного пространства.

22.12.2021. Зал «Зарядье». Ф.Эрсан. Пять пьес для оркестра. Ф.Мартен. Шесть монологов из «Имярека» для голоса и оркестра. Л.Ван Бетховен. Оратория «Христос на Масличной горе». Российский национальный оркестр. Вокальный ансамбль Intrada. Дирижер Максим Емельянычев. Солисты Альберт Домен, Диляра Идрисова, Артем Сафронов, вокал.

Дирижер Максим Емельянычев, руководитель ансамбля Intrada Екатерина Антоненко, Альберт Домен (Имярек и Петр), продюсер Елена Харакидзян, Диляра Идрисова (Серафим), Артем Сафронов (Иисус)

Родившемуся в муках, говорят, уготовано много необычного в судьбе. А этот концерт, по расхожим нынче причинам, прорвался к слушателям только с третьей попытки. Ну и.

Единственный, наперекор нынешним правилам «Зарядья», концерт без кодов. И все равно – лишь островки публики на обширных зальных просторах. (Впрочем, на закодированных концертах не шибко лучше; разницу делает только ширпотребно-шлягерная афиша.)

Раритетная программа: две российские премьеры плюс обойденный вниманием опус Бетховена.

Две исповеди с предисловием. Исполненные самым морозным вечером самого короткого светового дня сгустившихся темных времен.

…Умеют же французы – за что их музыку обожаю безмерно! Пьесы Филиппа Эрсана обеспечили стремительное эмоциональное развитие всему актуальному спектру концерта. 

Композитор Филипп Эрсан

Начальный импульс-всполох – и механистичное следование его позывам. Сдавленные голоса струнных вперемешку с нарастающим ритмом. СкАчки вприпрыжку.

И вот здесь – остановиться-оглянуться. Что-то неведомое будто повисает в воздухе. То самое: человек есть тайна! И осиные соло скрипок постепенно просачиваются в другое измерение, где распускается почти волшебное соцветие звуков. Что это? Подводное царство – тембры подбираются совсем близко к чарующей мелодике «Садко» или «Человека-амфибии»? Царство Божие? Или мираж?

И тут вдруг - резкий трескучий выхлоп. Аут.

Вторая российская премьера увертюру из пяти пьес заострила и конкретизировала. Мало того что швейцарец Франк Мартен тоже родом из французской композиторской школы, так он из глубин 20-го века еще и прицельно выстрелил в нынешнее «наше все»: «Когда же они нажрутся?!».

Композитор Франк Мартен

Златые горы и реки, полные вина. Свистать всех наверх по олигархической лестнице! Оркестр врубает весь свой ресурс, запечатлевая сии горы и реки. Вот только владельцу оных поступил сигнал на выход…

Да не приревнуют отечественные мастера композиции, но именно звукопись французской выделки бесподобно передает трансформацию самосознания во всех ее подробностях.

Как гнев переползает в недоумение, а недоумение в бессилие. Как, как это – нельзя с собой забрать «горы и реки»??!! И вот тут - затык, тромб в сознании. И именно тромбоны вступают в этом месте: денежный ларец – забираю!!! Умру, но заберу! Он же не много места займет…

А не заберет. И теряет последнюю зацепку. И делает остановку. Зачем жил, о чем жил? И едва слышно возникает тема матери – тонкой ниточкой, соединяющей с ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ.

И скрипка полоснет по сердцу. И от этого прикосновения вокалист Альберт Домен будто находит в себе сердце.

А ничего не изменить уже. И ничего не взять с собой.

«Христос, мой Спаситель, Отца умоли, 

Чтоб дал мне уйти непостыдно с земли»…

В этот момент прозрения-откровения Имярека мне вдруг почудилось, что островки публики в холодно-роскошном интерьере «Зарядья» очень похожи на ячейки первохристиан в Древнем Риме...

Но – только почудилось, пожалуй.

Мы ж помним: у рожденного в муках судьба изрядно необычная. Вот и этот концерт повернулся неожиданной гранью. 

Притом актуализировался только сильней.

Ибо в оратории Бетховена партию Иисуса исполнял вполне благополучного образа Артем Сафронов. А управлявший оркестром и хором Максим Емельянычев, со своей стороны, излучал собой если не всемерную радость жизни, то стойкий оптимизм, по меньшей мере.

То есть: вольно или невольно, но застолбленный тренд времени оказался штукой въедливой. И в этом контексте история терзаний Иисуса перед тем, как принять на себя муку во Спасение человечества, порой воспринималась как умозрительная ретроспекция. Ну да, было такое дело, говорят.

При этом хоры прозвучали убедительно. И сплетение хора Воинов, снаряженных  арестовать Иисуса, с хором Учеников Христовых. И с особенной силой – наложенный в финале на это противостояние еще и хор Ангелов.

«Господь сказал: пока не разрешится

Святая тайна – тайна Примиренья,

До той поры сей род отвергнут будет…»

Это сообщение Серафима  и предопределяет в тексте оратории решимость Иисуса принять на себя Муку. И в этом месте, заметим, снова громогласно, грозно и предостерегающе вострубили тромбоны.

Добавить, в общем, и нечего.

Крайне многозначительным получился этот концерт. Попав сразу в несколько болевых точек.