petrus_paulus wrote in lovers_of_art

Categories:

Секс, миф и революция, или Вишнёвый сад с калиткой в ад

В Париж я впервые в жизни попал в 1996 году. Естественно, сразу попёрся на Монмартр, как дисциплинированный турист. «Тулуз-Лотрек», «богемная жизнь», «фиалки» и прочая стереотипная дрянь просто обязывали там побывать. На деле всё оказалось далеко от литературной и кинореальности. Причём очень. Пространство между Бланш и Пигаль пестрело секс-шопами и проститутками. Ко мне подкатил здоровенный негр и предложил секс… Я шарахнулся от него как от заразного. Дело было в двух шагах от знаменитой Мулен Руж – той знаменитой «красной мельницы», где давали всем известный канкан.

Канкан стал одной из визитных карточек туристического Парижа, наряду с Эйфелевой башней, Елисейскими полями и Лувром. Он давно живёт самостоятельной жизнью, развлекая публику и демонстрируя ей акробатические способности танцовщиц, его исполняющих. И уже почти никто не вспоминает о человеке, этот самый канкан придумавшем и сочинившем. И уж точно никто не вспомнит теперь, что впервые канкан прозвучал и был сплясан в полноценном оперном спектакле, которому, в свою очередь, предстояло полностью изменить и оперный жанр, и философию драматургии оперы, и дать жизнь новому жанру музыкального театра – оперетте. Опера эта называлась «Орфей в аду», а сочинил её Жак Оффенбах.

Жак Оффенбах — фото
Жак Оффенбах — фото

Вообще, если б не музыка, этот человек был бы известен под именем Якоб Эбершт. Его отец, Исаак Эбершт, родом был из Гессена, родившись в еврейском квартале городка Оффенбах, что под Франкфуртом. Перебравшись в Кёльн, он стал зарабатывать уроками музыки, впоследствии заменив фамилию прозвищем – Оффенбахер значит родом из Оффенбаха. Потом для удобства осталось лишь Оффенбах. Своего сына Якоба он отправил учиться в Парижскую консерваторию по классу виолончели, которой руководил великий Керубини, запретивший приём иностранцев. Однако, услышав игру молодого Оффенбаха, он разрешил его принять и стал преподавать ему сам. Имя Якоб стало произноситься как Жакоб, а потом для сокращения превратилось в Жак. Так на свет появился Жак Оффенбах, который уже никогда не возвратиться в Кёльн, связав свою жизнь с Парижем.

Окончив консерваторию, Оффенбах поступил в обучение композиции к знаменитому еврейскому композитору Фроманталю Галеви, громко заявившему о себе грандиозной оперой «Ж*довка». Потом гастролировал, а в 1855 году открыл в Париже на улице Монсиньи, что в двух шагах от Гранд Опера, свой театр, который назвал Буфф-Паризьен. Тогдашнее законодательство запрещало ставить в таких крохотных частных театриках спектакли с количеством актёров, превышающим четырёх. А талант Оффенбаха пёр во все стороны – ему было нужно больше! Довольствоваться милыми, но бестолковыми интермедиями он не собирался, постоянно добиваясь отмены этого дурацкого запрета, хотя его мелодии и без того уже напевал весь Париж, а иностранная музыкальная критика признавала, что у композитора очень большое будущее. В итоге в 1858 году запрет сняли, и миру явился «Орфей в аду».

Театр Буфф-Паризьен в 30-х годах прошлого века
Театр Буфф-Паризьен в 30-х годах прошлого века

«Обличающий нравы общества Второй Империи…» и прочую стереотипную фигню повторять не стану. Потому что «Орфей» Оффенбаха ничего не обличает. Он констатирует и гипертрофирует, ломает об коленку и скачет как заводной, выворачивает наизнанку и заставляет переосмыслить многое. Жанр этого произведения определить нельзя. Это не оперетта (хотя многие считают его таковой), поскольку оперетты в ту пору были исключительно одноактными, а здесь актов целых два, причём каждый разделён на две картины. Это не опера в классическом понимании, потому что эта самая классика сидела, видать, у композитора в печёнках после стольких лет обучения и работы в этой области. Сам Оффенбах назвал «Орфея в аду» оперой буффон – новым жанром, который совершает настоящую революцию в мире оперного театра.

Одна из афиш "Орфея в аду"
Одна из афиш "Орфея в аду"

Действительно, в мире оперы после оффенбаховского «Орфея» началась совершенно иная жизнь. Во-первых, нужно было что-то делать с отмиравшими всем хорошо известными французской комической оперой и итальянской оперой-буффа, которые не менялись с XVIII века. Мир драматической оперы уже усиленно перерабатывался Верди, Вагнером и Мейербером, а вот на комическую все вроде как забили. За пять лет до «Орфея» Верди выдал свою знаменитую «Травиату», вдохнувшую новую жизнь с драматический музыкальный театр, теперь настал черёд комедии. Сегодня мы называем изобретение Оффенбаха оперой-буфф (от итальянской буффа отличается повышенной запоминаемостью мелодий и безудержной экспрессией). Не забываем, что старина Глюк, устроивший переворот в мире оперы в середине XVIII века, одним из главных столпов успеха ставил темпоритм спектакля – зритель не должен заскучать и уж тем более заснуть! А достичь его можно в первую очередь через музыку. Однако, если в опере драматической темпоритм достигался не только через музыку, но и через необычный сюжет, то в опере комической всё выглядело очень замшело – сюжеты избиты, музыка практически везде одинаковая (попробуйте, послушайте подряд несколько комических опер Чимарозы или Доницетти – это же с ума можно сойти от однообразия и самоповторов). Напеть с ходу из Доницетти каждый сможет, наверное, лишь из «Любовного напитка» - из «Орфея в аду» Оффенбаха напеть можно всё и сразу (главное – знать, что это оттуда).

Куплеты Купидона в исполнении французского сопрано Кассандры Бертон — фрагмент спектакля Лионской оперы 1998 года

Во-вторых, благодаря «Орфею» мы получили ту оперетту, к которой привыкли и которую теперь хорошо знаем. Именно после премьеры в Буфф-Паризьен оперетта разрослась до нескольких актов и стала любимым развлечением публики не только в Париже, но и в Вене, и в Лондоне, и в Санкт-Петербурге, и в Берлине. И Штраус, и Лекок, и Гилберт с Салливаном свои произведения стали сроить именно по лекалам Оффенбаха. Вообще, само понятие «оперетта» Оффенбах и придумал, когда за два года до «Орфея» обозначил этим жанром свою же одноактную «Розу де Сен-Флур» - горазд он был на изобретение новых жанров музыкального театра!

В-третьих, эффект от «Орфея в аду» был равен взрыву атомной бомбы. Премьера прошла кисло, потому что публика ничего не поняла, просто пожав плечами на искрящуюся музыку и странный сюжет. Но когда один из критиков опубликовал статью, в которой как раз и обрушился на те самые «обличения пороков общества», народ удивился – это где же там нас обличают, а? Мы что-то и не заметили! И попёр в Буфф-Паризьен со страшной силой, обеспечив полнейший аншлаг надолго вперёд. Поняв и приняв нехарактерную для оперы музыку и скандальнейший сюжет, одетые в полноценную оперную мантию, публика просто выла от восторга. А сюжет как раз играл здесь, может быть, даже и преобладающую над музыкой роль.

Театр Буфф-Паризьен в наши дни
Театр Буфф-Паризьен в наши дни

Поэтому – в-четвёртых, вывернутый наизнанку старый мифологический сюжет сделал своё дело. Оффенбах передаёт большой привет Глюку и всей классической опере, забивая последний гвоздь в крышку гроба античной мифологии на сцене (последующие «Электра» Рихарда Штрауса, «Царь Эдип» Игоря Стравинского и «Антигона» Карла Орфа лишь использовали мифологические сюжеты как оболочку для музыки новой эпохи). Опера началась с мифа об Орфее и Эвридике в 1600 году «Эвридикой» Пери, а Глюк стал последним, кто использовал этот сюжет в своём произведении. Оффенбах замкнул этот круг, окончательно похоронив и персонажей, и сюжет, причём сделав это под оглушительные фанфары и поклонившись маэстро Глюку, процитировав его арию Орфея «Que ferai-je sans Eurydice?». Вместе с тем, похоронил Оффенбах и старый античный театр, где про Орфея тоже играли, придумав в своей опере совершенно удивительный персонаж – Общественное Мнение, заменившее собою хор из классической древнегреческой трагедии. Тогда, в начале эпохи власти прессы, когда статья в газете могла управлять процессами в государстве и обществе (вспомним знаменитое J’accuse Эмиля Золя), общественное мнение разворачивалось в полную силу, подминая под себя все желания отдельных индивидов. Быть опозоренным в обществе – самый страшный из всех кошмаров!

Боги поют славу Юпитеру, а потом готовятся к турпоездке в ад — фрагмент спектакля Лионской оперы 1998, солисты французские (Юпитер — баритон Лоран Наури, Орфей — тенор Янн Бёрон, Общественное Мнение (та, которая в шубе) — меццо-сопрано Мартина Ольмеда)

Где ещё могло родиться такое произведение, как не во Франции, родине классицизма? Перевёрнутый с ног на голову, классицизм этот превращается в буффонаду и пародию. Для этого действие одновременно и перенесено в наши дни, и осталось в античности. Как такое может быть? А опять всем управляет условность, главный элемент оперы! Орфей теперь директор Фиванской консерватории, известный композитор и скрипач. Эвридика, его жена, сидит дома и спит и видит, как бы эмансипироваться, поскольку муж, кроме музыки, ничего не видит, а ей элементарно хочется простого животного секса! Поэтому, когда по соседству заводится брутальный пастух Аристей, она с радостью изменяет Орфею с ним. Но Аристей оказывается переодетым Плутоном, богом преисподней, и увлекает Эвридику туда. Она, практически оргазмируя, устремляется за ним, лишь бы подальше от мужа. А Орфею того и надо – постоянные капризы и недовольство жены его достали, поэтому, когда он читает её предсмертную записку, чуть не скачет с криками «Один, совсем один!». Но Общественное Мнение требует соблюдать приличия и вести себя достойно, как подобает уважаемому человеку, подбивая Орфея карабкаться на Олимп, чтобы испросить у богов дозволения спуститься за женой в ад. Вот так и многие люди, постоянно оглядываясь на общественное мнение, живут с нелюбимыми супругами, лишь бы никого не огорчить, совершенно забывая про себя…

Ария Дианы в исполнении российского меццо-сопрано Василисы Бержанской — фрагмент спектакля Зальцбургского фестиваля 2019 года

И поэтому – в-пятых, Оффенбах даёт публике то, что считается в «приличном» обществе аморальным. То, во что превратилось подножье Монмартрского холма, когда я впервые попал туда – он даёт секс! Вся опера просто соткана из секса, здесь о нём говорят много чаще, чем на любые иные темы, как бы не сопротивлялось Общественное Мнение. На Олимпе Диана поёт истеричную арию с требованием вернуть ей её любовника Актеона, превращённого в оленя. Ансамбль богинь перечисляет всех любовниц Юпитера, после чего Юнона чуть не пришибает его. Бог любви Купидон становится вообще одним из главных действующих лиц, организуя свидание Юпитера с Эвридикой в аду. Эта сцена – кульминация всей оперы, когда превращённый Купидоном в муху Юпитер агрессивно заигрывает с Эвридикой, постоянно жужжа. Наконец, обращение Эвридики в вакханку, что очень забавит Орфея, однако он всё равно оборачивается, дабы потерять её навсегда, поскольку эти, как теперь говорят, токсичные отношения ему больше не нужны.

Соблазнение Эвридики Юпитером-мухой — фрагмент спектакля Лионской оперы 1998 года (исполняют баритон Лоран Наури и сопрано Натали Дессэ (удивительно, как в таком хрупком тельце умещается такой гигантский и мощный голос) — в реальной жизни они муж и жена)

А если есть секс, то есть и все прочие удовольствия! Когда по требованию Общественного Мнения Юпитер вызывает на Олимп Плутона, тот является с вином, колбасой и самогоном! Увидев такие яства, Юпитер исходит слюной, проклиная нектар, который он вынужден есть ежедневно и запивать амброзией. Остальные боги тут же устраивают демонстрацию с лозунгами «Долой амброзию! Даёшь вино!», в итоге вся компания спускается в ад, где напивается в стельку, славя вакханку Эвридику. Естественный финал оперы – инфернальный галоп, который сразу же ушёл в мир, став всем известным канканом.

СМОТРЕТЬ ДО КОНЦА!

Так Оффенбах переосмыслил жанр комической оперы, произведя революцию через фривольность, секс и свободу, похоронив старый миф и породив жанр новый – оперетту. Вместе с тем, «Орфей в аду» дал пищу для размышлений и другим видам театрального искусства, в том числе обычному драматическому театру. В частности, «Вишнёвый сад» Чехова есть ничто иное, как переосмысление оффенбаховских идей, преломлённое через русский драматический театр. Если калитка из вырубаемого сада ведёт в ад, это не значит, что за нею всё плохо. Новое часто вызывает страх, новое неизвестно, но, если не попробовать, то можно сгнить в болоте спокойствия. Попробовав новое, опера уже никогда не вернулась назад и не стала прежней.

В один из дней той парижской поездки мои коллеги отправились в Мулен Руж, чтобы увидеть знаменитый канкан воочию. Но я с ними не пошёл – меня ждали музей д’Орсэ и его импрессионисты, которые тоже в своё время бросили вызов обществу. Причём сделали это вслед за Жаком Оффенбахом.

(c) petrus_paulus

promo lovers_of_art october 25, 2019 14:21 5
Buy for 10 tokens
Сообщество lovers_of_art, предназначено для тех, кто любит искусство во всех его проявлениях. Членом сообщества может стать любой желающий. Любой член сообщества может стать одним из его авторов. Правила сообщества очень простые: При общении быть взаимно вежливыми и избегать обсценной лексики.…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.