yury_tsybanev54 wrote in lovers_of_art

Category:

Спасительный океан и мины в фарватере. Пройдем ли тест Шостаковича – Вайнберга?

Исполнить ТАКОГО Шостаковича – свершение. Исполнить ТАКОГО Вайнберга – поступок. Два редчайших концерта не просто состоялись, а состыковались. Музыка 20-го века ушла в поиск формы, в лучшем случае подбрасывая радикальные идеи и ставя диагнозы общего толка. И вдруг – пристальный взгляд вглубь. Музыкальный рентген, просвечивающий натуру человеческую.

23.04.2021. Малый зал Московской государственной консерватории. Д. Шостакович. 24 прелюдии и фуги. Юрий Фаворин, фортепиано.

Юрий Фаворин
Юрий Фаворин

22.04.2021. Концертный зал Российской академии музыки. М. Вайнберг. Колыбельная. Сонаты №№ 3, 6. Три детских тетради. Денис Бурштейн, фортепиано.

Денис Бурштейн
Денис Бурштейн

Обрушиваясь водопадом и струясь ручейком, эта музыка захлестнула. Несколько дней на осмысление: что впиталось и отложилось?

И вот. Отложился вопрос, ко всем и каждому: А ЧТО ВЫ ЧУВСТВУЕТЕ? Так сказать, - в обход элементарных житейских раздражений и штатных переживаний? И чувствуете ли вообще еще что-то?

Замечу, монопрограммы  с музыкой Вайнберга  исполнять не принято, тем более чисто фортепианные. Слишком глубоко и слишком тонко. А все 24 прелюдии и фуги Шостаковича в одном концерте – и вовсе фортепианная Джомолунгма, тем более если играть, как Юрий Фаворин, по памяти, доставая из себя этот океанически необъятный материал.

Цикл прелюдий и фуг Шостаковича - первым делом, понятно, поклон и привет Баху по случаю 200-летней годовщины его прощания с бренным миром. Но что в нем заключено еще, помимо богатырской демонстрации творческих возможностей? Д.Д. достал строгий и сложный классический жанр из архивов, сдул с него пыль веков и насытил опытом двух послебаховских веков. Это да. Но что транслирует нам Шостакович этой музыкой из самой середины века 20-го? Это ведь не тот Шостакович, какого знали раньше. Здесь он не колючий и не гневный, не саркастичный и не нервический. Здесь он больше всего – философ. Но не отстраненный, а  с подспудной музыкальной мыслью, нацеленной острием вглубь человеческой натуры.

Если одной фразой – 24 прелюдии и фуги подобны портрету Дориана Грея. Отойдем от формального. Да, прелюдия – свободный жанр, а фуга – жанр строгий. Но – отойдем, тем паче, что Д. Д. не проявил здесь какой-либо скованности перед законами жанра. И тогда нам откроется удивительное! Ибо, немного поменяв оптику восприятия, мы поймем: фуга здесь чаще всего – оборотная сторона прелюдии.

И внутри этой комбинации у Шостаковича слышится бесконечное разнообразие внутреннего мира. Самый простой пример – № 21. В прелюдии буквально рисуется перед мысленным взором оживленная Москва 50-х, а в фуге эта картинка трансформируется в поток ощущений человека, угодившего в эпицентр этого людского круговорота.

Комбинации внешнего и внутреннего у Шостаковича устроены с максимальной музыкальной щедростью и свободой.

Неизбывная печаль от абсурдности бытия переплавляется в энергию действия, предписанного Создателем.. Порхающий способ жизни оборачивается пылью по меркам космоса. Грозная басовитая вибрация закаляет гибкость соломинки, трепещущей под ветрами. Размашистая и громкая гулянка резонирует с тишайшим уединением.

И, наконец, в финальной, 24-й пьесе: густой мрак, надвигающийся на человека и кромешно его обволакивающий, перебивается вдруг благовестным звоном, вырывающимся из самых недр души.

Здесь, в этом цикле, - океанический спектр человеческих проявлений, ощущений и сущностей. Искомая глубина, необходимая каждому из нас и каждому, при должном усилии, доступная.

Мечислава Вайнберга некоторые музыковеды прозвали эпигоном Шостаковича. Это, при всей тесной их дружбе, - неправда. Иные Вайнберга  Шостаковичем мерили, находя, что в этаком сравнительном ракурсе размером он не вышел. Сие вообще глупо.

Вайнберг абсолютно конкретен. Вайнберг - это судьба, проросшая в миссию. 

И склад его натуры, и его композиторский старт располагали к благополучной успешности. К сытой карьере в Америке, скорее всего. Но его тряхануло так, что даже на весах вечности мало не покажется никому.

От «желтой звезды Давида» - садистского изобретения фашистов – и, скорее всего, гибели Вайнберг нашел спасение под красной советской звездой. Выбирать не приходилось.

И самая значительная его музыка – вот про это. Каково между молотом и наковальней. Каково в колее, из которой физически невозможно выбраться, а с одной стороны на тебя прет танк, с другой бронемашина, и под ее колесами надо изловчиться уцелеть.

Самуил Бак, еврейский художник, переживший ребенком ужасы Холокоста
Самуил Бак, еврейский художник, переживший ребенком ужасы Холокоста

Говорят, музыка Вайнберга пронизана страхом. Это слишком грубая и поверхностная оценка.

Да, в Третьей фортепианной сонате, 1946 года, есть эпизод, когда рояль буквально дрожит-трепещет. И момент, когда слышится артикулированная угроза, тоже есть. Но главное в этой сонате, одном из сильнейших, мне думается, сочинений 20-го века в своем жанре, - текучий спектр экзистенциальных ощущений. Когда новые «свои», защитники и избавители, тут же превращаются в угрожающих тебе чужих. И когда – вот что критически важно! – мечешься под колесами, чтобы не просто выжить, а еще уберечь в страшном испытании собственное «я». «Я» у Вайнберга, как правило, хорошо слышится и упорно-несгибаемо, что называется – без истерик, ищет точку опоры в окружающем кошмаре или абсурде.

В финальном аккорде Третьей сонаты можно распознать полное понимание  и принятие ниспосланной судьбы-миссии. И как знать, не проклюнулось ли уже в Колыбельной, самом первом вайнберговском опусе, написанном еще в относительно безоблачном 1936-м, предчувствие уготованных ему испытаний? Есть там в середине один пронзительный момент…

Мне радостно, что сочинения Вайнберга не исчезли из репертуара после его 100-летнего юбилея. И каждый новый его опус, попадающий на слух, значителен-уникален. Ибо здесь всякий раз различается  неподдельная, ничуть не форсированная, искренность. Нет спецэффектов, но есть утонченное, эмоционально выверенное высказывания человека, попавшего в самые жернова истории. И такое высказывание делится со слушателем опытом исключительным и важным, страшным и драгоценным.

Нам такой сложный опыт, как знать, может и пригодиться.

А Денису Бурштейну и Юрию Фаворину – безмерная признательность за исполнительскую отвагу.

promo lovers_of_art october 25, 2019 14:21 5
Buy for 10 tokens
Сообщество lovers_of_art, предназначено для тех, кто любит искусство во всех его проявлениях. Членом сообщества может стать любой желающий. Любой член сообщества может стать одним из его авторов. Правила сообщества очень простые: При общении быть взаимно вежливыми и избегать обсценной лексики.…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.