petrus_paulus wrote in lovers_of_art

Categories:

Гайдн и система мироздания

Рожер (Руджеро) спасает прикованную Анжелику — гравюра Гюстава Дорэ к поэме Ариосто "Неистовый Роланд"
Рожер (Руджеро) спасает прикованную Анжелику — гравюра Гюстава Дорэ к поэме Ариосто "Неистовый Роланд"

Мне часто доводилось слышать от многих людей, что человеческое сознание и восприятие мира всегда одинаково. В смысле что не у каждого человека на протяжении его жизни, а у многих поколений. Утрируя – всё, что нужно людям, это еда, сон и секс. В какой-то степени, физиологической – безусловно. Но человек, как никак, существо социальное, и одной физиологией объяснять его мировосприятие было бы странным.

Мировоззрение человека менялось с веками. И то, как воспринимаем окружающий нас мир мы сегодня, не имеет ничего общего с тем, как воспринимали его люди даже сто лет назад, а уж чего говорить про двести, триста и более лет. Посвятив не один год изучению системы мировоззрения средневековой Европы, я очень красочно убедился в этом. Если стандартные физиологические потребности неизменны в человеческом обществе с каменного века, то восприятие мира и цивилизации претерпели глобальные изменения. И, чем ближе на временной шкале они к нашим дням, тем они более похожи на наши.

Тем не менее, сейчас мы до сих пор продолжаем пользоваться рядом атавизмов, доставшихся нам от предков. Например, сакрализация власти и практическое обожествление руководителя в некоторых странах, кем бы он ни был – королём, президентом или вождём – перешли к нам по наследству из древних времён. Но были в истории и случаи, когда модель мира удивительным образом, словно метростроевский бур, пробивалась из будущего в прошлое, принимая невероятную форму, вполне очевидную для современников, но совершенно утратившую первоначальный смысл для нас, изучающих прошлое. Предлагаю взглянуть на очень занятный и показательный пример, расположившийся в минувшем на расстоянии двухсот сорока лет от нас.

Замок Эстерхази в Айзенштадте
Замок Эстерхази в Айзенштадте

В 1781 году в роскошный замок князя Миклоша Йозефа Эстерхази прибывает Нунциато Порта, один из востребованнейших либреттистов и оперных режиссёров Вены и Праги второй половины XVIII века. Эстерхази, как и его отец – богатейший аристократ Австрийской империи, страстный любитель музыки и человек, привыкший получать всё самое лучшее. Его придворный оркестр – наверное, даже искуснее, чем оркестры в оперных театрах Вены, Праги и Будапешта. Его главный придворный капельмейстер – знаменитый Франц Йозеф Гайдн, пожалуй, самый гениальный и востребованный композитор Австрии тех лет. Императрица Мария Терезия говорила: «Если мне будет угодно насладиться отличным оперным спектаклем, я отправлюсь к Эстрехази». Князь ожидает в гости наследника русского престола, цесаревича Павла Петровича, который изволит совершать вояж по Европе и непременно желает посетить Вену, а оттуда заглянуть во дворец к князю в Айзенштадт и послушать в его знаменитом театре оперу.

Эстерхази нанимает Порту сочинить либретто, которое имело бы одновременно и назидательный, и развлекательный характер, а вместе с тем делало бы совершенно непрозрачный намёк на масонские идеи о мироустройстве, столь модные в ту пору в Европе. Сам Эстерхази был масоном и прекрасно осведомлён о симпатиях русского цесаревича к братству, ведь воспитан тот был именно петербургскими масонами, в первую очередь графом Паниным. Вполне возможно, знал князь и о том, что Павел готовится вступить в Вене в ложу, и что для этого всё готово, поэтому ему была необходима такая опера, которая продемонстрировала бы высокому гостю всю широту идеологии братства в смысле мироощущения. Князя не интересовала обрядовая сторона и ритуалы – ему было важно в лёгкой и доступной форме показать, каким видят в идеале мир масоны, дабы укрепить цесаревича в его решении присоединиться к братству.

Замок и парк Эстерхази в Фертёде
Замок и парк Эстерхази в Фертёде

За музыкой дело не стояло – имелся Гайдн, который с лёгкостью мог сочинить всё, что пожелает Эстерхази. К тому же Гайдн сам был без пяти минут масоном – он уже давно подумывал на тему вступления в ложу, а окончательно убедил его это сделать Моцарт в 1785 году, потому что сам за полгода до этого подался в братство. Но композитора с либреттистом очень уж поджимали сроки, а служенье муз, как известно, не терпит суеты. Поэтому Порта предлагает Гайдну использовать одно из его старых либретто, с успехом прошедшее в театрах Праги и Вены. Он лишь немного редактирует его, увеличивая партии нескольких персонажей, а Гайдн в свойственной ему манере довольно быстро сочиняет великолепную и оригинальную музыку. Либретто называлось «Роланд-паладин».

Литературный источник для текста этой оперы – незаконченная эпическая поэма Маттео Мария Боярдо «Влюблённый Роланд» и знаменитая поэма Лодовико Ариосто «Неистовый Роланд». Оба – литературные звёзды итальянского Ренессанса. Сам Роланд – персонаж франкского средневекового эпоса. Порта написал свой текст изначально для оперы композитора Гульельми, впервые поставленной в Праге. Теперь тексту суждено было обрести новую жизнь с новой музыкой.

Франц Йозеф Гайдн — с портрета работы Л. Гуттенбрунна
Франц Йозеф Гайдн — с портрета работы Л. Гуттенбрунна

Поэма Ариосто, ставшая основной базой для создания либретто, произведение крайне сложное и многослойное. Литературоведы насчитали в ней четырнадцать сюжетных линий, не считая тринадцати дополнительных вставных новелл. От обилия персонажей рябит в глазах. Но Порта для своего «Роланда» выбрал лишь основных, на которых строится интрига, добавив туда ещё несколько лиц, которых у Ариосто нет. Гайдн помог ему проработать некоторые из образов, чтобы их характеры на сцене имели музыкальную осмысленность и завершённость – Гайдну важно было не только выполнить идейный заказ князя Эстерхази, но и подружить итальянский оперный канон с австрийской народной музыкой, ведь опера должна была в полной мере отражать симбиоз культур, который, согласно масонской идеологии, являлся фундаментом для построения идеального общества.

Харон — гравюра Гюстава Дорэ
Харон — гравюра Гюстава Дорэ

В итоге «Роланда-паладина» населяют: собственно, сам Роланд, рыцарь и паладин Карла Великого; Анжелика, катайская царица (транскрибирую как в либретто – Regina del Cattai); Медор, сарацинский воин; Родомонт, царь варваров; Альцина, могучая волшебница; Паскаль, оруженосец Роланда; Эврилла, пастушка; Ликон, пастух; Харон, перевозчик душ умерших в царство мёртвых. Последние четыре персонажа у Ариосто отсутствуют. Поэтому предлагаю сосредоточиться и поковыряться в первых пяти.

Это – страница из оригинальной партитуры Гайдна с кастингом, где видны все персонажи и какой певец какую партию на премьере исполняет. Довольно странный дизайн, надо заметить. Вот для сравнения первые страницы из партитуры к опере Моцарта «Похищение из сераля», увидевшей сцену в том же 1782 году, что и «Роланд-паладин». Ничего необычного, всё как у всех и как обычно.

Вот ещё пример – всё тот же 1782 год, опера Джованни Паизиелло «Севильский цирюльник». Даю сразу три первых страницы партитуры, поскольку вторая интересна посвящением Екатерине Великой (написана ведь она была для оперного театра в Санкт-Петербурге), а на третьей, собственно, список действующих лиц с фамилиями певцов, приписанными от руки. Тоже ничего удивительного.

А вот у «Роланда-паладина» Гайдна какой-то странный список персонажей выходит. Принято считать, что схема демонстрирует взаимоотношения между ними, и это отчасти верно – Роланд и Родомонт влюблены в Анжелику, которая влюблена в Медора. Паскаль и Эврилла составляют твёрдую пару, а Альцина с Ликоном несут на себе всю конструкцию, имея в фундаменте Харона. Плюс Паскаль расположен под Роландом как его слуга, а Эврилла расположена под Родомонтом как его служанка. А теперь более подробно.

Выходная каватина Анжелики — поёт американское сопрано Арлин Ожер

Анжелика – царица какого-то загадочного Катая. Что это такое? Катай (Catai, Cattai, Cathai, Cathay) – обобществлённое понятие, обозначавшее для европейца конца XVIII века монголоидную Азию. Название, судя по всему, произошло от Скифии, с веками трансформировавшись в написании. Под понятие «Катай» могли попадать как собственно созвучный названию в русской версии Китай, так и Таиланд, Вьетнам или Корея. Одним словом – нечто большое, богатое и недостаточно изученное. В европейском искусстве и XVIII, и даже уже XIX века Анжелика ну никак на монголоидку не тянет – европейцам недоставало сведений о монголоидах!

"Роланд учится любви у Анжелики и Медора" — картина кисти Луи Галлоша
"Роланд учится любви у Анжелики и Медора" — картина кисти Луи Галлоша

Родомонт – у Ариосто он царь Алжира, что дало повод большинству историков музыки перевести Re di Barbaria как царь берберов. Но берберы – не арабы, а Берберия по-итальянски Berberia… Как двести лет назад, так и сейчас. Там буква е, а не а. А barberia в современном итальянском значит барбер-шоп или попросту парикмахерская. Место, где стригут бороды и ухаживают за ними, от слова barba – борода. В латыни, кстати, используется совершенно идентичное слово. Т.е. Родомонт получается царь не Алжира и не берберов, а страны, где все с бородами. А в европейской литературной и исторической традиции люди с бородами – это варвары, поскольку слово «варвар» (barbaro по-итальянски) происходит от слова «борода». Эта традиция пошла от римлян, которые, как известно, предпочитали бриться, а бородатых людей (не считая периода эллинофильской династии Антонинов) считали варварами. Слово закрепилось в латыни после первого разорения Рима вандалами, которые были все сплошь бородатыми, да ещё и славянами в придачу (относительно вандалов и их языка ещё поговорим, когда будем препарировать творчество Моцарта). Получается, что Родомонт – царь варваров. Бородатых. А бородатыми варварами, как известно, в Европе и тогда, и, к сожалению, по сей день (хоть и частично), называют русских.

Вот как благородно может звучать варвар — поёт немецкий баритон Кристиан Герхаэр

Медор – сарацинский воин. В некоторых источниках его именуют мавром. Но в XVIII веке слова «мавр» и «сарацин» тождественны. Мавр совершенно не означает негра (привет Шекспиру с его «Отелло»). Т.е. может обозначать негра, но не обязательно. Маврами на Пиренеях традиционно называли арабов, а сарацинами – арабов восточного Средиземноморья. Получается, что Медор мог быть хоть мавром, хоть сарацином, но в любом случае являлся арабом.

Назовись хоть мавром, хоть чучелком, а любовный дуэт Медора и Анжелики просто распирает от лирики и чувственности — поют немецкий тенор Вернер Гюра и французское сопрано Патрисия Пётибон

Наконец, Роланд и Альцина. Роланд – это олицетворение Франции и власти Карла Великого, несокрушимой и победоносной. Роланда ведь нельзя убить, как бы не пытались этого сделать всякие враги, включая великанов. Альцина – вовсе волшебница, которая может всё и вытворяет что заблагорассудится, но исключительно в рамках справедливости и правосудия. Этакая богиня, вершительница судеб.

Выходная ария Роланда в исполнении американского тенора Джорджа Ширли (кстати, первый в истории чернокожий тенор, допущенный в нью-йоркской Метрополитен опера до исполнения главной партии)

А теперь возвращаемся к странице с кастингом из партитуры Гайдна.

Она представляет собой не что иное, как современную композитору картину мира в масонском прочтении. Используя излюбленную символику братства – пирамиды, – она демонстрирует нам мироустройство и тяготения его частей друг к другу. Роланд здесь – Европа, поскольку именно при Карле Великом был впервые создан прототип придуманного масонами Евросоюза, или единой после падения Рима Европы (он включал в себя современные Германию, Францию, Бельгию, Италию, Швейцарию, Нидерланды, Австрию, Люксембург и часть Испании). Анжелика – Азия с её загадочностью и необъятными территориями (именно поэтому пирамида Анжелики самая большая). Родомонт – Россия, поскольку «русские» и «варвары» – понятия тождественные для европейца. Пирамиды Роланда и Родомонта тождественны по размерам, поскольку Россия эпохи Екатерины Великой уже стала равноправным игроком в системе международных взаимоотношений. Медор – мусульманский, арабский мир, уже не имеющий такого налёта загадочности, как Азия, поэтому его пирамида меньше остальных. Вместе с тем его пирамида как бы отрезана от другой пирамиды и представляет собой её навершие, где должно располагаться всевидящее око братства, ведь именно с ближневосточных знаний, привезённых в Европу крестоносцами, и стартует история тайных обществ Европы. А нижнюю часть этой усечённой пирамиды занимают Альцина с Ликоном – волшебница и пастух. Волшебница олицетворяет могущество и силу братства, а пастух (pastore по-итальянски) – это пастырь для всех страждущих справедливости и свободы. В подножии – Харон, где ему и полагается быть, в аду. По бокам пирамиды простого народа – Паскаля и Эвриллы, именно того природного, физиологического начала, которое интересует лишь еда и секс.

Роланд-Европа и Родомонт-Россия тянутся к Анжелике-Азии, стремясь и заполучить её богатства, и с её помощью выстроить новый мир. Анжелика-Азия тяготеет к Медору-исламскому Востоку, соприкасаясь с ним навершиями и через него как бы стремится к истинному знанию, к Ликону-христианскому пастырству и Альцине-масонским ложам. Всё это опирается на поддержку народных масс – Паскаля и Эвриллы. Все пирамиды, представленные нам, будто нанизаны на единственную усечённую, символизирующую бытие как данность. Так что в схеме действующих лиц Гайдн зашифровал картину мировосприятия просвещённого европейца конца XVIII века. Если взглянуть на драматургическое развитие некоторых персонажей – становится ещё интереснее.

Роланд сходит с ума от любви в Анжелике – настолько сильно желание Европы пробраться поглубже в Азию. Родомонт, хоть и влюблён в Анжелику, наблюдает с осторожностью, не делая резких движений, как Россия проникала в Азию постепенно, нигде это не афишируя. Медор всё время переживает, что его убьёт сбрендивший Роланд, в итоге этим всё и заканчивается. Но Альцина воскрешает его, и теперь Медор, став другим человеком, готов идти в бой и сражаться с Роландом. Невольно напрашивается ассоциация с массовой миграцией арабского населения в Европу в последние годы, инспирированная определёнными силами, будто по велению волшебницы.

Самый позитивный герой этой оперы – оруженосец Паскаль, совершенно безбашенный и буффонадный персонаж, прекрасное олицетворение народного отношения к жизни, простого и бесхитростного. Его Гайдн с Портой вставили специально, дабы полностью оправдать заявленный жанр произведения – героико-комическая опера. Вроде как героический канон оперы-сериа соблюдён, но в юмористическом ключе, делающем из вчерашнего пафосного героя шута и полностью меняя систему ценностей, ставя всё с ног на голову. Картина мироздания вроде бы кажется прежней, но, будто отражаясь в зеркале, меняет акценты и показывает, что есть сила, способная поколебать даже непоколебимое. И, разумеется, в итоге побеждает всё равно любовь. Но не одна, а в содружестве с разумом!

Финальный хор «Роланда-паладина»

В 1782 году цесаревич Павел Петрович так и не доехал до Айзенштадта. Прибыв в Вену, он задержался в ней и был принят в ложу, после чего укатил во Флоренцию – на визит к князю Эстерхази у него не оставалось времени. Неизвестно, расстроился ли князь, но вот публика не расстроилась точно – «Роланд-паладин» Йозефа Гайдна ждал театральный триумф – после премьеры во дворце Эстерхази опера с огромным успехом прошла на сценах Вены, Братиславы, Праги, Мангейма, Франкфурта, Будапешта, Брно, Кёльна, Граца, Нюрнберга, Берлина, Ганновера, Бремена, Лейпцига, Мюнхена, Аугсбурга, Кёнигсберга, Вроцлава, Гамбурга и Дрездена. Моцарт и его либреттист Лоренцо да Понте оказались настолько под сильным впечатлением от сочинения Гайдна, что использовали ряд структурных конструкций «Роланда-паладина» при написании великого «Дон Жуана». У них дон Жуан так же, как и Роланд у Гайдна, является стержнем спектакля, имея по обе стороны от себя по три персонажа одной характеристики – героических и комических, два женских и один мужской в первом случае и два мужских и один женский во втором. Гайдновским трио Анжелика-Медор-Альцина и Паскаль-Эврилла-Ликон соответствуют донна Анна-дон Оттавио-донна Эльвира и Лепорелло-Церлина-Мазетто у Моцарта. Кроме того, Моцарт с да Понте сделали кальку с арии Паскаля, в которой тот похваляется своими путешествиями по свету – у Моцарта Лепорелло тоже похваляется, правда любовными подвигами своего хозяина, дон Жуана.

Вот эта ария Паскаля в великолепном исполнении итальянского баритона Доменико Тримарки — текст состоит сплошь из рассказов о турпоездках и срочном желании поесть да завалить какую-нибудь красотку

А вот знаменитая ария с каталогом Лепорелло из «Дон Жуана» Моцарта — для сравнения)) поёт бельгийский бас-баритон Жозе ван Дам

К чему же мы пришли в начале XXI века? А к воплощению идеи мироздания, описанной в опере Гайдна, в жизнь. Опера будто показывает нам, ныне живущим, как идеал мира будущего из прошлого становится реальностью. Европа и Россия заигрывают с Азией, арабский мир ведёт себя всё наглее, а Альцина из волшебницы превращается в Америку, вершащую судьбы планеты. И лишь у простых людей по-прежнему остаются всего три заветные потребности – еда, сон и секс.

(C) petrus_paulus

promo lovers_of_art october 25, 2019 14:21 5
Buy for 10 tokens
Сообщество lovers_of_art, предназначено для тех, кто любит искусство во всех его проявлениях. Членом сообщества может стать любой желающий. Любой член сообщества может стать одним из его авторов. Правила сообщества очень простые: При общении быть взаимно вежливыми и избегать обсценной лексики.…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.