petrus_paulus wrote in lovers_of_art

Categories:

Шоу-бизнес: технологии меняются, суть остаётся

Меня всегда удивляли и восхищали краткость и ёмкость латыни. Одна короткая фраза может заключать в себе смысл предложения, которое звучало бы на обычном повседневном языке куда длиннее, а на официальном чиновничьем – вообще бесконечно. Panem et circenses – одна из самых гениальных фраз, придуманная Ювеналом и живущая по сей день, поскольку в полной мере отражает нашу жизнь. Человечеству, по сути, нужны лишь две вещи – еда и развлечения. И любой правитель, обеспечивающий своим подопечным эти две составляющие, будет иметь успех. Хлеба и зрелищ – гениальный инструмент управления массами. Когда массы сыты, а разум их занят развлечением (неважно каким) – правитель может спокойно почивать и наблюдать за происходящим.

Индустрия питания – великий бизнес, прошедший становление веками. Но сегодня мы не о нём. Сегодня о втором компоненте глобального управления – индустрии развлечений, которая, в отличие от питания, переживала в своём развитии значительные падения.

Индустрия это бизнес, поставленный на профессиональную основу. В древности, трансформируясь постепенно из самодеятельных балаганов в организованное дело, он достиг пика развития во времена античности, когда в Греции и Риме театр, олимпийские игры, гладиаторские бои и гонки на колесницах превратились из любительских развлечений в профессиональный бизнес. Тогда же появились первые менеджеры – организаторы игр и представлений, владельцы гладиаторских школ и гаражей для колесниц. С упадком античности вся эта индустрия рухнула в тартарары, оставив населению Европы из развлечений лишь походы в церковь да проповеди священников. Те понимали, что долго держать народ в повиновении такими методами не выйдет, поэтому постоянно придумывали для населения анимацию в виде крестовых походов, где можно было и поразвлечься, убивая и насилуя местных, и обогатиться, грабя убиваемых и насилуемых, и в дальние страны проехаться – туризм!

Однако, поскольку военные походы это всё-таки война, которая сопряжена с риском для жизни, людям нужно было нечто более безопасное. Стали появляться разные группы бродячих артистов – акробатов, жонглёров, скоморохов, певцов – которые кочевали из города в город и устраивали повсеместно представления. Как правило, представления эти привязывались к ярмарочным дням – так проще было собрать аудиторию. Такой способ ведения бизнеса был совершенно самодеятельным – труппы не имели постоянного здания для своих спектаклей, да собственно и постоянного состава самой труппы тоже не было – ведущий акробат мог помереть в любой момент от какой-нибудь дизентерии, и приходилось искать замену. Вся эта вакханалия на ярмарках церкви была очень не по вкусу, поэтому она пыталась продвинуть свой доморощенный театр – инсценировки библейских сцен, названные мираклями, вскоре переродившись в более светский вариант – мистерии. Они прослужили без сбоев пару сотен лет, но скоро наскучили. И церковь решила в своих лучших традициях притянуть за уши старый добрый языческий обычай к христианскому празднику. И, если традиционное украшение ёлки притянули к Рождеству и дню Адама и Евы, то к Пасхе решили притянуть римские сатурналии.

Праздновались они в декабре, однако церковь посчитала, что их легко можно переставить на конец зимы, чтобы ознаменовать ими начало Великого Поста, когда людям разрешалось пить-гулять почти бесконтрольно целую неделю, после которой сразу начинался самый жёсткий в христианстве пост. Традиция быстро прижилась – города ведь стали развиваться с XII века стремительно, а городское население, росшее день ото дня, скоро стало преобладать над сельским. Эти массовые пьянки-гулянки получили название карнавалов – впервые они появились в Италии, матери католицизма, и название своё получили там же – своеобразное прощание с мясом накануне поста. Однако вопрос с централизованными развлечениями решён так и не был, и на протяжении ещё нескольких столетий карнавалы довольствовались услугами непрофессиональных самодеятельных жонглёрско-менестрельских трупп. Решение нашлось уже в эпоху Возрождения всё в той же Италии, когда люди придумали совмещать музыку с театральным представлением под одной крышей в стационарном здании. Это мудрое решение получило название «опера».

Opera слово итальянское, означает «произведение». Оно приклеилось к этому виду искусства как упрощённая версия, поскольку изначальное dramma per musica, т.е. драма через музыку, выглядело слишком громоздким. Впервые опера была представлена во Флоренции в 1597 году – это была «Дафна» Якопо Пери. Однако музыка этого произведения до нас не дожила. Дожила следующая опера Пери – «Эвридика», которую поставили во Флоренции на праздновании бракосочетания французского короля Генриха IV и Марии Медичи в октябре 1600 года и которую теперь принято считать первой. Постановка была парадно-торжественной, и для её идеальной подготовки Пери пригласил в помощники своего коллегу, римского певца и композитора Джулио Каччини. Тот к этому времени написал свою версию «Эвридики» на то же самое либретто, поэтому певцы, исполнявшие оперу и привезённые им из Рима, использовали половину арий самого Каччини. Так первая постановка стала и первой колаборацией – звучала музыка двух композиторов, Пери и Каччини.

«Так это же элитарное искусство!» – скажете вы. Да, в самом начале опера действительно была развлечением для избранных, однако в течение всего одного столетия невероятным образом трансформировалась в развлечение для всех. Более того – стала главным развлечением, которым грезили поголовно все – от аристократии до бедноты. Представляя из себя синтез музыки и драматургии, поэзии и дизайна, реальности и условности, опера быстро стала тем организованным и профессиональным видом развлечения, заложившим основы современного шоу-бизнеса. Представляя из себя магическую модель мира, заключённую в рамках сцены, опера производила на людей такое же магическое воздействие, год от года всё более привлекая их в театры. А там, где постоянные театры, уже и всё остальное, свойственное шоу-бизнесу.

Итак, сейчас посмотрим, как закладывались основы индустрии развлечений в XVII веке и как они дожили до наших дней, пускай и в изменённом виде, однако суть их от этого ничуть не изменилась.

Во-первых, сами театры. Впервые появившись как стационарные здания всё в той же Италии, а точнее в Падуе, Болонье и Риме, в середине XVI века, они представляли публике драматические спектакли на античные сюжеты, в первую очередь про Орфея. Понятие commedia dell’arte изначально никаких масок не предполагало и означало «профессиональный театр», а не площадной балаган. В XVII веке эти театры стали постепенно переквалифицироваться на постановку музыкальных спектаклей, т.е. опер. Ранее музыка, написанная профессиональными композиторами, исполнялась исключительно в церкви, теперь она шагнула через театральную сцену в свет. За каких-то сто лет вся Италия покрылась сетью бесчисленных оперных театров, таковой имелся отныне даже в небольшом городке, чего уж говорить про Венецию и Рим – там было аж по восемь серьёзных оперных театров. Флоренция и Неаполь могли позволить себе по три-четыре театра, остальные города – по два или одному, в зависимости от числа жителей. Такое не снилось тогда ни Франции, ни Германии, ни Англии – там повсюду фактически стационарный профессиональный театр появился лишь к концу века, когда в Италии этот бизнес был поставлен уже на поток.

Зрительный зал и сцена театра Олимпико в Виченце
Зрительный зал и сцена театра Олимпико в Виченце

Собственно, поэтому вся музыкальная и оперная терминология до сих пор итальянские – кто первый придумал, того и глоссарий. Быстро став объектами масс-культуры, оперные театры эпохи барокко в наши дни превратились в концертные залы и стадионы, на которых проходят выступления современных рок и поп-звёзд. По сути, оперный театр, сам по себе превратившийся с течением времени в элитарное искусство, трансформировался в масс-культуре в иные формы, более крупные и впечатляющие. А тогда, в XVII-XVIII веках, театр Олимпико в Виченце и неаполитанский театр Сан-Карло казались посетителям гигантскими и великолепными.

Зрительный зал театра Сан-Карло в Неаполе
Зрительный зал театра Сан-Карло в Неаполе

Во-вторых, сезонность. В шоу-бизнесе есть понятия сезонов – высоких и низких – наилучших или наихудших для проведения концертов в том или ином городе или стране. Например, никому не придёт в голову проводить какие-либо шоу в Италии в наши дни в августе. Такая политика – прямое наследование сезонности оперных спектаклей эпохи барокко. А они длились в итальянских городах не более двух месяцев – от Рождества до карнавала. Исключением были Венеция, где публика имела возможность развлекаться четыре месяца, поскольку сезон начинался в октябре, и Неаполь, где сезон стартовал в ноябре. Поэтому все заработки менеджеры театров должны были спланировать в жёстко отведённые сроки – именно тот случай, когда неделя год кормит (аналогия для сравнения – новогодний чёс в России).

В-третьих, собственно сам менеджмент. Театры ведь не были муниципальной собственностью – их строили на свои личные средства короли и аристократия. А вот управлять театром нанимали импрессарио, при этом знали – если импрессарио хорош, то и затраты быстро окупятся. Исключением был Милан, где театром Реджио владела и управляла группа из тридцати акционеров. Когда было решено построить новый, более современный театр, названный впоследствии Ла Скала, к ним присоединилось ещё несколько человек, и театр был построен всего за два года! Потому что все знали – толковый менеджмент + продажа лож = успех. Ложи вообще для оперного театра тех лет – золотая жила. Партер тогда предназначался исключительно для бедноты, низшего духовенства, мелких торговцев и прочих малообеспеченных слоёв. Аристократия же приобретала для себя ложи. Кроме собственно покупки самой ложи было необходимо приобретать ещё и абонемент на посещение спектаклей, а также приплачивать за каждое посещение ложи не членами семьи – ложи после покупки становились семейными. Туда перетаскивали мебель, посуду, далее по списку – в этих ложах можно было есть, пить, играть в карты или шахматы, заниматься сексом (ложи зашторивались), вести светские беседы, наблюдать за окружающими – люди проводили в них четверть своей жизни. Ложи даже передавались по наследству как ценная недвижимость, поэтому считались выгодным капиталовложением. 

То есть в оперу люди ходили не только наслаждаться драмой через музыку, но и вести светский образ жизни. Импрессарио же требовались, чтобы всем этим хозяйством управлять. Они как частные предприниматели были в этом смысле совершенно свободны – налогов не платили, никому ни о чём не отчитывались, их задача состояла лишь в том, чтобы подобрать к сезону хиты – наиболее выигрышные оперы, нанять звёздных певцов или, за неимением на текущий момент таковых, хотя бы многообещающих, организовать техническую и художественную сторону постановки и обеспечить продажу лож и билетов в партер. Вся прибыль делилась между владельцем театра (инвестором), певцами, рабочими сцены и собственно самим импрессарио. И вот его главное мастерство состояло в том, чтобы угадать и с репертуаром, и с исполнителями, и обойтись без дублёров на случай болезни первых, чтобы не платить зарплату за воздух. Так что менеджерам эпохи барокко приходилось молиться, чтобы звезда вдруг не расчихалась, а композитор сочинил действительно стоящую вещь. В наши дни мы называем таких людей продюсерами. А вот агентов или менеджеров, которые свойственны звёздам современным, в ту пору не было – каждый певец сам себе был и агентом, и менеджером.

В-четвёртых, реклама. Мне видится, что наша нынешняя реклама – результат перенасыщенности рынка. В том числе и в сфере шоу-бизнеса. А в XVII веке никакой рекламы не требовалось – люди сами пёрли косяком на любое представление, залы не пустовали. Про ложи мы уже говорили. Дефицит на качественное шоу – вот двигатель торговли. Народ жаждал развлечения, наслаждения музыкой, получения восторга и даже экстаза от голосов великих сопрано и в особенности кастратов, голоса которых были гораздо выше, нежнее и мощнее женских и были способны ввести слушателя в транс, отчего тот мог и сознание потерять, и описаться, и даже получить инфаркт. Кастраты в ту пору определяли все тенденции и вкусы в европейской опере, и, если французы воспринимали их в штыки и не очень жаловали на своих сценах, то англичане с немцами ждали этих итальянских полубогов с распростёртыми объятиями. Но о кастратах в другой раз – эта тема невероятно интересна и обширна. А пока – слава о певцах и певицах моментально после премьеры распространялась через салоны в лучших домах и через рынки и площади среди простого народа, и это была единственная и наилучшая реклама.

Итак, человек искал в оперном театре шоу, т.е. впечатлений и для слуха, и для глаза. Если со слухом всё понятно – музыка и вокал, то что насчёт глаза? А глаз радовался дизайном сцены и машинерией, способной оживить и пень. Импрессарио не скупились на создание действительно впечатляющих сцен, заставлявших открыть рот даже французских скептиков, регулярно навещавших итальянские театры. В спектаклях использовались и лошади для создания пущего великолепия, и верблюды, и даже слоны. В Турине как-то выпустили на сцену дрессированную обезьяну, которая исполняла трюки прямо во время виртуозной арии кастрата. Для изображения сцен сражений нанимали настоящих солдат, владевших техникой фехтования, чтобы бои смотрелись естественно. В массовку набирали сотни людей, чтобы добиться эффекта реально пышного действа – в римском театре Ла Пергола, например, для постановки «Геркулеса в Фивах», кроме одиннадцати главных персонажей, потребовались ещё пять разных типов хоров, семнадцать богов и более сотни статистов, изображавших слуг, нимф, пажей и солдат. И всем им сшили костюмы, в общей сложности триста пятьдесят….

Машинерия на сцене барочного театра – отдельная история. В XVII веке пользовались пока ещё несложными приёмами для достижения нужного эффекта. Море изображали с помощью батареи цилиндров, обтянутых синим или чёрным холстом, раскрашенных серебряными блёстками и нанизанных на длинный металлический стержень, который вращался спрятавшимся в кулисах рабочим – так море волновалось. Ад изображали с помощью котлов, наполненных «греческим огнём» (смесью нефти со смолой), который поджигался и вырывался сквозь дыры, проделанные в крышках котлов, а сами котлы то и дело поднимались и опускались в люках сцены, чтобы выпускать пары дыма и языки пламени. А вот в веке XVIII всё стало уже намного круче – в Италии появились целые династии театральных художников, изобретавших всё новые и новые эффекты. В Венеции, например, на представлении «Катона Утического» Вивальди на сцену прямо по воздуху будто пролетела гигантская сфера, представлявшая мир, потом раскрылась на три части, символизировавших Европу, Азию и Африку, а внутри сидел и играл небольшой оркестр, сама же сфера была украшена золотом и самоцветами. Там же, только несколькими годами ранее, публика билась в припадке от восторга при виде чертогов Аполлона, собранных из разноцветных кристаллов, которые то и дело вращались, распространяя по залу искрящиеся лучи от спрятанных внутри светильников. В Англии первым подобной овации добился Гендель в постановке собственного «Тесея» в Лондоне (Гендель сам продюсировал все свои оперы), где персонажи исчезали со сцены через потайные люки, Минотавр рычал как живой, а Зевс спускался с небес как настоящий.

Георг Фридрих Гендель
Георг Фридрих Гендель

Со временем все эти визуальные эффекты со сцены исчезли, и не только в опере, но и во всех прочих музыкальных жанрах. Вспомните концерт в парижской «Олимпии» какого-нибудь Джо Дассена или Далиды – что мы там имеем? Сцену, Далиду и микрофон – всё. Потому что больше ничего не надо – публика изменилась. Наелись. Но к концу XX века голод вернулся, и вновь мы смотрим дорогущие шоу с кучей машинерии, эффектов, огромной массовкой и кордебалетом. Вкусы публики вновь вернулись к лекалам трёхсотлетней давности. Это же можно сказать и о содержании, которым потчуют драгоценную публику артисты. Тексты современных песен, да и не только современных, оставляют очень часто слушателя в некотором недоумении, поскольку их смысл не всегда уловим. Невероятно, но точно такую же стадию прошла и опера эпохи барокко.

Возьмём для примера сюжет оперы Вивальди «Роланд, прикинувшийся безумным». Литературная основа, между прочим – Торквато Тассо. Либретто сочинил феррарский адвокат Грацио Браччиоли, который считал себя хорошим психологом и знал, что нужно публике. Декорации придумал и изготовил отец знаменитого Каналетто, Бернардо Каналь. Премьера состоялась в Венеции в карнавальный сезон 1715 года. Так что же тогда нужно было публике, кроме сногсшибательной музыки «рыжего монаха»? Ей нужен был тупой до непроходимости сюжет! Роланд прибывает на остров волшебницы Эрсиллы в компании друзей Брандимарта и Грифона и любовницы последнего Оригиллы. Грифон, встретив на острове жрицу Тигринду, влюбляется в неё. А Тигринда влюблена в начальника стражи Аргиллана. При этом Роланд, влюбившись в Эрсиллу, имитирует сумасшествие… Словом, все влюблены друг в друга и почти три с половиной часа разбираются как быть. Ничего не напоминает? Как по мне – это мексиканский или бразильский телесериал наших дней, только пропетый и уложенный в один вечер действия. Вкусы публики не изменились ни на йоту за триста лет…. Подобных сюжетов в барочной опере – в каждой второй, пока не появились такие люди, как Апостоло Дзено, Пьетро Метастазио, Георг Фридрих Гендель и Жан Филипп Рамо, полностью переосмыслившие драматургическое наполнение оперы и реформировали её в сторону серьёзного театра.

Это было в-пятых и в-шестых. Теперь в-седьмых – райдер. Сегодня это слово знакомо всем, кто имеет отношение к шоу-бизнесу. Каждая звезда прежде, чем подписывать контракт на выступления, выдвигает требования по содержанию себя любимой на время действия оного. От вполне земных, типа свежей брокколи на пару в гримёрке и лимузина к трапу самолёта до безумных, типа бассейна, заполненного минералкой Evian или унитаза, обсыпанного лепестками роз. Но нынешние звёзды ничуть не оригинальны… Более безумны и требовательны – безусловно. Но не оригинальны – все знаменитые кастраты и примадонны эпохи барокко вели себя точно так же. Такие же требования, такие же запросы, такие же постоянные скандалы с импрессарио. Бывало, доходило до того, что кастрат отказывался петь вообще или пел вполсилы, что приводило в негодование публику, если его требования не выполнялись. Некоторые уже настолько расслаблялись, что вели себя на сцене, будто в собственной гостиной. Например, один из величайших кастратов эпохи, великий Каффарелли, мог позволить себе в промежутке между частями арии подняться в ложу к знакомым, понюхать там табаку и рассказать анекдот, чтобы потом спуститься обратно на сцену и продолжить петь.

Гаэтано Майорано, прозванный Каффарелли
Гаэтано Майорано, прозванный Каффарелли

Итак, с ходом веков, несмотря на изменение технологий в менеджменте, рекламе и техническом отношении в индустрии, суть её наполнения ничуть не изменилась. Люди продолжают массово потреблять низкосортный продукт, где содержание и тексты оставляют желать лучшего. Музыка грешит реже, однако тоже случается. Интересная деталь – технология звукозаписи позволяет теперь певцам слушать напетый ими материал и вносить правки. А как было в XVII веке, когда такое никому и не снилось? Вопрос решался просто – с помощью эхо. Римские кастраты, например, уходили на холм Марий, где в долине у подножия отражение звука было практически идеальным, и там слушали собственное эхо, дабы сгладить все огрехи при обучении пению.

Времена идут, люди остаются такими же. За триста лет вкусы публики совершенно не изменились, только теперь вместо дурацких мифическо-античных сюжетов мы имеем не менее пустые современные сюжеты. Изменилась лишь опера, спрогрессировав благодаря таким новаторам, как Гендель, Метастазио, Глюк и Рамо, чтобы превратиться из массового вида искусства в совершенно элитарный и малопонятный массам. Тем не менее, именно опера заложила тот фундамент, на котором строится весь нынешний шоу-бизнес. И не беда, что опера сегодня понятна не всякому. Её нужно просто любить или не любить. Каждому – своё.

Buy for 20 tokens
Однажды у Аутлукова сломалась машина и он вызвал такси. Садясь в подъехавшую машину, он с ужасом увидел за рулём тойоты своего одноклассника. "Ёп, это же Несравненнов!" - подумал он и натянул повыше противоковидную маску. "Не узнал бы..., во позору то будет! Скажет, мол, до седых мудей дядя…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.